«Промазал? – Да-а-а.., Улетел, чёрт бы его побрал! Сколько раз говорил себе не стрелять по ним. Патронов жалко».

«Во, блин! Весь патронташ рассадил и ни разу не попал!»

Два монолога из разных времён, но адресованные одной и той же птице – чирку. Так кто же это такой – неуловимый и таинственный чирок? Систематики продолжают работу над исследованием этой группы птиц, но найти признаки, которые позволили бы выделить её в отдельный род, пока не могут. Да, уточки малых размеров, но на этом пока всё. Морфологически чирок ничем не отличается от кряквы. Но разница не только в названии.

По популярности охота на кабана вполне сравнима с охотой на лося. Этот вид хорошо адаптирован в культурном ландшафте и избегает обширных массивов малопродуктивных лесов, явно тяготея к сельскохозяйственным угодьям, т.е. к местам с достаточно большой плотностью населения. Наиболее многочислен кабан в западных и южных регионах России, особенно в зоне широколиственных лесов, а также в горах и предгорьях Кавказа и в Приморье.


Внушительный вид крупных кабанов породил немало рассказов об их агрессивности невероятной крепости на рану и опасности, которую они представляют для охотника. Конечно, раненый, поставленный в безвыходное положение зверь способен принести большие неприятности охотнику, и кабан в этом не исключение. Для того, чтобы избежать тяжелых последствий от встречи с раненым зверем, и в то же время не потерять его, следует хорошо представлять его убойные места и четко знать, в какое место силуэта кабана нужно целиться, чтобы пуля поразила жизненно важные органы и избавила бы животное от долгих мучений, а охотника от поиска и преследования подранка.

Медведь

Шкура снимается пластом (ковром) с разрезами по известным правилам для получения обычного мехового сырья, т.е. с разрезами по средней линии черева, груди и шеи, по передним и задним конечностям, но с одним отличием -- разрез по шее доводится лишь до угла нижней челюсти, т.е. нижняя губа не прорезается.

Хвост прорезается с нижней стороны и из него удаляются хвостовые позвонки.

Поводом для предлагаемой статьи явился запрос одного из читателей "РОГ": почему одному известному ему охотнику удается сбивать высоко летящих уток, которых они, остальные охотники, вынуждены только провожать взглядом? Подобную картину приходится наблюдать не так уж редко. К удивлению остальных охотников, в руках такого чудо-стрелка оказывается на вид рядовое ружье 12-го калибра.

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вспомнить несколько положений раневой и внешней баллистики дробового выстрела.

Скрупулезные наблюдения Геммонд-Смита (“Фильд” от 30.07.1910 г., цитируется по Буррарду) показали, что все “чисто битые” птицы бывали поражены пятью и более дробинами. С тех пор условие - пять дробин соответствующего номера в тушке птицы как минимум - прочно вошло в охотничью литературу многих стран. Предположим, что мы стреляем из ружья 12 кал. с "выдающимся" по кучности боем. При снаряде в 35 г дроби №3 (3,5 мм) с дистанции 35 м в круг диаметром 75 см такое ружье положит около 100 дробин (по нормативам Института по изучению охотничьего и спортивного оружия в Дюссельдорфе).

В конце пятидесятых и в начале шестидесятых годов в популярном журнале "Охота и охотничье хозяйство" проходила дискуссия о стрельбе нырковых уток на воде. Было высказано несколько гипотез о причинах парадоксальной неуязвимости этих птиц. Большинство респондентов сошлись на мнении, что утка успевает среагировать на щелчок курка и нырнуть прежде, чем до неё долетит дробовой снаряд. На этом дискуссия и закончилась.

В середине восьмидесятых мне часто приходилось охотиться на нырков, и у меня сложилось своё мнение о причинах их феноменальной реакции. Написать об этом меня побудила живучесть результатов той давней дискуссии, поскольку я несколько раз уже слышал от современных охотников ту же самую версию о щелчке курка. Что и говорить: гипотеза красивая. Но мой опыт говорит о том, что всё гораздо проще и не так невероятно.

О следах волка написано достаточно в литературе об охоте и о диких животных. Опираясь на собственный опыт, я лишь кратко повторю необходимые основные особенности волчьего следа. В основном постараюсь подробнее остановиться на отдельных специфических чертах, которые редко описываются в популярной литературе, но которые весьма важны для тех, кто хочет найти волка, а не просто знать о нем чуть больше, чем другие.


Итак, след взрослого волка напоминает след очень крупной и тяжелой собаки. Отпечаток лапы волка очень компактен, а не "разлапист", как у большинства собак, явственно отпечатывающиеся подушечки пальцев и когти. Средние пальцы волка значительно выдвинуты вперед. Между средними и боковыми пальцами можно положить поперек отпечатка воображаемую спичку. У матерого самца лапа более широкая, у волчицы след более "стройный". Лишь изредка на сыпучем песке, жидкой грязи и т.п. пальцы волков растопыриваются, что вполне объяснимо. У большинства собак пальцы всегда, что называется, "веером". Исключение составляют, пожалуй, хорошие рабочие гончаки. Их след можно спутать со следом молодой волчицы. След очень крупной рабочей лайки иногда бывает похож на след очень молодого волка - самца.

Хочется верить, что, прочитав статью, вы не броситесь стремглав в лес, где первые же успехи могут обернуться огромной трагедией для такой красивой, удивительной, своеобразной и любимой нами птицы, как рябчик.


Ведь что греха таить, там, где любитель добьётся пятидесятипроцентного результата, коэффициент профессионала будет почти сто. Поэтому страшно становится от одной только мысли, что набиться манить сможет не охотник, а негодяй, для которого не существует никаких останавливающих факторов перед жаждой наживы. После таких "крестовых походов" угодья вымирают на долгие годы, поскольку рябчик в силу своих биологических особенностей расселяется очень трудно. Но мы надеемся, что здравый смысл возобладает, поэтому расскажем о некоторых тонкостях этого вида охоты, которые не все знают.

Чернов, дед Максим, молчун Оськин по прозвищу глухарь, чучельщик Филиппыч, да и многие авторы печатных рассказов и наставлений о глухариной охоте всерьез полагали, что щелканье-тэканье петух издает клювом, а точение языком.

Мальчишкой я был искренне убежден: старшим, а тем более всему напечатанному нужно верить безоговорочно, но по мере взросления эта точка зрения понемногу корректировалась самой жизнью в сторону выправления ошибочных мнений.

Филиппыч, показывая в своей мастерской сношенные, якобы от щелканья, клювы набитых петухов, незыблемо стоял на своем:

- Только клювом!

Но испачканный зеленой хвоей, клюв в действительности стирался не от ударов при таканье, а от скусывания смолких игл при кормежке.

Природа наделила вальдшнепа не только защитной окраской, скрытным образом жизни и стремлением держаться в лесных зарослях, но и настоящей хитростью и изворотливостью при встрече с опасностью. Легавая собака делает стойку не по каждому вальдшнепу, а опытный спаниель, подчас увлекшись распутыванием его следов, столкнёт кулика вне выстрела. Нередко птица поднимается из-под собаки именно в тот момент, когда охотнику трудно стрелять. О вальдшнепиных хитростях при встрече с собакой и охотником и пойдет речь в этой статье.

Нечего и говорить, что осенняя охота на лесного кулика возможна только с подружейной собакой. П.Зверев приводил пример, когда он шёл со своей собакой вслед за грибниками и она находила птиц, затаившихся в двух - трех шагах от проходивших людей. Поднять вальдшнепа в осеннем лесу без собаки можно лишь случайно, подойдя буквально вплотную к птице и чуть не наступив на неё. Не все вальдшнепы ведут себя одинаково при приближении человека. Одни затаиваются до последнего, другие стараются убежать и спрятаться поодаль. Таких большинство, но многое зависит и от места, где оказалась птица в момент приближения опасности. Ясно одно: даже специально охотиться на вальдшнепов самотопом - несерьёзно, и без четвероногого помощника охотнику никак не обойтись. Мой 20-летний опыт охоты на высыпках как со своими спаниелями, так и с легавыми моих товарищей по охоте, а также беседы с французскими и немецкими охотниками-вальдшнепятниками, их богатый опыт, изложенный в многочисленных статьях, позволяют поделиться разгадками тайн вальдшнепиных хитростей и посоветовать охотникам, какую тактику им применить на охоте с подружейной собакой. Рассмотрим несколько случаев встреч собаки с вальдшнепом.

О происхождении подсадных уток. Подсадных охотничьих уток называют также крякушами, круговыми. Наши современные подсадные утки по своему виду близки к диким кряковым, от которых они и происходят. До настоящего времени некоторые серьезные охотники - утятники, любящие и знающие охоту с подсадными, сознательно, чтобы получить уток с низкими голосами и короткими осадками (осадка - учащённый призывный крик), метизируют подсадных с дикими кряковыми утками.

Метизированные утки первого поколения на охоте редко бывают пригодными, но уже через два поколения от них получаются прекрасные утки с низкими приятными голосами и очень короткими, как у диких, в три-четыре квачка осадками.